Лица центральных банков

Центральный банк — это институт. Но в какие-то моменты всё держалось на плечах одного человека.

Первое лицо: Пол Волкер. Он возглавляет центральный банк США в тысяча девятьсот семьдесят девятом.

Инфляция в США тогда выше десяти процентов. Весной тысяча девятьсот восьмидесятого она подходит к пятнадцати процентам за год.

Волкер выбирает самое жёсткое лекарство: даёт ставкам расти, почти до двадцати процентов в тысяча девятьсот восемьдесят первом.

Цена страшная: две рецессии и безработица выше десяти процентов в конце восемьдесят второго. Его ненавидят.

Но инфляция падает примерно до трёх процентов уже к восемьдесят третьему. И центральный банк получает редкое: доверие.

Второе лицо: Алан Гринспен, с тысяча девятьсот восемьдесят седьмого по две тысячи шестой. Почти девятнадцать лет у руля.

В тысяча девятьсот девяносто шестом он вслух спрашивает, не иррациональный ли это энтузиазм рынков.

Но при каждом обвале он снижает ставки. Инвесторы начинают верить, что он их всегда защитит.

В приложении эта глава анимирована и озвучена, карточка за карточкой. Попробовать бесплатно.

Загрузите вApp Store

Это называют «пут Гринспена»: предполагаемая страховка от падений. А страховка толкает на больший риск.

Третье лицо: Бен Бернанке. До того как возглавить ФРС, он годами изучал кризис тысяча девятьсот двадцать девятого.

Его вывод: центральный банк усугубил Великую депрессию, дав банкам рухнуть, а деньгам сжаться.

В две тысячи восьмом историк оказывается лицом к лицу с кризисом, который изучал всю жизнь.

Он делает обратное тому, что было в двадцать девятом: ставки почти ноль, экстренные кредиты, массовые покупки облигаций.

Его критикуют за спасение банков. Но страшной депрессии не случилось. Нобелевскую премию он получает в две тысячи двадцать втором.

Четвёртое лицо: Марио Драги, президент Европейского центрального банка. Лето две тысячи двенадцатого, евро шатается.

Испания и Италия занимают всё дороже. Десятилетние ставки Испании выше семи процентов. Рынки ставят на распад.

Двадцать шестого июля в Лондоне Драги произносит фразу: ЕЦБ сделает всё, что нужно, чтобы сохранить евро. Любой ценой.

Потом добавляет: поверьте мне, этого будет достаточно. Ставки начинают падать.

Обещанный инструмент, объявленный в сентябре, так и не пригодился. Хватило слов.

Поворот: сила этих четверых лежала не в сейфе. Она держалась на хрупком: им верили.

Волкер завоевал доверие в муках, Драги потратил его одной фразой. Доверие — самый ценный актив центрального банка.